Задание:
Вещи в пространстве ПРОСТРАНСТВО ЗИМЫ
2011 год 3 курс, 6 семестр
Руководители: Е.В. Асс, Н.В. Токарев, К.Е. Асс
Как снег и лёд трансформируют пространство города, леса, реки и поля? Чем отличается зимняя структура природных форм? Как меняются хореография жизни и траектории поведения? Как влияет холод (и зимняя одежда, в том числе) на пластику движений? Зимний свет и цвет, драматургия снегопада, долгота дня и многое другое делают пространство зимы исключительно интересным объектом архитектурного анализа.

Проект:
притаившаяся зима
Автор: Антонина Хлызова

 

                                                             

                                                                    И ты, входя в свой теплый дом,

                          взбежав к себе, скажи на милость,

                          не думал ты хоть раз о том,

                          что где-то здесь она таилась:

                          в пролете лестничном, в стене,

                          меж кирпичей, внизу под складом,

                          а может быть, в реке, на дне,

                          куда нельзя проникнуть взглядом.

 

                          Быть может, там, в ночных дворах,

                          на чердаках и в пыльных люстрах,

                          в забитых досками дверях,

                          в сырых подвалах, в наших чувствах,

                          в кладовках тех, где свален хлам...

                          Но видно, ей там тесно было,

                          она росла по всем углам

                          и все заполонила.

                                                          

                           Иосиф Бродский « Откуда к нам пришла зима» (1962)

 

 


 

Когда снег падает первый раз – это кажется волшебством. Он приносит с собой обещание чистоты, пустоты, размеренности и спокойствия. Но с зимой такой же точно подвох, как и с архитектурой: её совершенно невозможно понять с первого взгляда. Когда живешь в доме, то слышишь и чувствуешь его изнутри. Знаешь наверняка удобно ли, не слышно ли, спокойно ли, и что там видно из окна, и не мешают ли соседи, и машины, и сквозняки, помогают ли стены. Это не то, что посмотреть в журнале или,  проходя по улице, увидеть симпатичный фасад, даже не то же самое, что зайти в гости в новое место и думать что всё тебе уже понятно. Потому что ничего еще не понятно..

Когда снег заполняет всё – земля становится похожа на небо, или на  мечту унификатора, или огромный макет, где всё застыло, всё из белой бумаги, еще пустой. В такой пустоте поймать в фокус что-то главное, должно быть легче.

Зимой есть какая-то прелесть в постоянстве неторопливых действий. Когда уже нет весенних и летних авантюр, и изо дня в день ты практикуешь что-то очевидно очень серьезное, если из-за этого остался зимовать в этой пустоте. Серьезность можно смело отнести  к архитектурным характеристикам.

Из-за зимы дома такие важные, уверенные в себе, надежные, непоколебимые, только слегка припорошенные снегом, как дорожной пылью на которую им, в принципе, наплевать. Благодаря зиме у нас такая основательная  и  в большом количестве архитектура. Городская жизнь в интерьерах, но зимой она в эти интерьеры запихана безальтернативно. Дома  - гигантские аппараты жизнеобеспечения. В них и подогреваемый сухой воздух, и электрический свет,  и горячая вода (спасибо ей) компенсируют надоевшую серость неба, короткий световой день и постоянный минус..

Из-за зимы дом  обрастает толстыми стенами с утеплителями и гидроизоляторами, ненавистным тамбуром, всеми этими проблемами со снегом на крыше, замерзшим водостоком и сосульками, отоплением и  обледенением. Город становится лабиринтом из разношерстных дверей. Все в укрытия от холода, но какие из них открыты не понятно. Передвигаешься быстро, чтобы не замерзнуть, но  насколько позволяют гололёд, сугробы и костюм капусты. Причем это уже не «Человек с капустной головой», а человек-капуста. Сначала все эти шапки, шарфы, рукавицы, перчатки, куртки, шубы, пальто.. какие же штаны и ботинки, чтобы возможно было дойти хотя бы до метро? И хоть одевай термобелье всё равно холодно, и это как будто какая-то неизбежность с которой просто приходится мириться. Эта  неизбежность навешивает на нас слой за слоем тряпки, мы  покорно сжимаемся внутри этого кокона и по инерции сжимаемся совсем и во всем. Эта такая месть за то, что до этого сжиматься приходилось зиме, или просто закон равновесия, ведь если что-то растет, что-то другое непременно должно уменьшиться, иначе просто не хватит места, или мир лопнет как резиновый мяч. Не знаю точно в чем здесь подвох, но  это безумие. Весь мир, со всем его бесконечным множеством удивительных вещей за раз перечеркивается белым. Всё настоящее кажется ненастоящим, ведь оно сейчас не живое. И сам не особо живой, вед жить в холоде невозможно и  подключен ко всем этим аппаратам жизнеобеспечения, а мир становиться исключительно культурным и чего бы вам хотелось на выбор: книжки,  выставки, фильмы, беседы за чаем, все обсуждаем и  смотрим что-то сделанное, написанное, придуманное, смотрим сны, в них хоть можно наконец побегать, полазить по мостам и заблудиться, ведь наяву это теперь невозможно. Слишком четкие границы, слишком определенные маршруты, слишком понятно, что хочется снова горячего чая.  Так и  живём целую зиму в сюрреализме.

Один мой друг, очень любящий зиму, утверждает, что это то время  года, когда начинаешь по-настоящему ценить человеческое тепло. Очень красиво звучит, но хочется бежать подальше от этой красоты, потому как она как в «Юрьевом дне» невыносима.  


Дети же любят зиму по другому, без всей этой психологичности, обратной контрастности и истерии.  Для них нет особых перемен в географии пространства. Они всегда укутаны родительским теплом, живут в комнатах дома и всегда ведомы за руку.  Из белого ничего они легко и изящно  своим воображением делают самые вкусные лакомства или целые подземные царства.  Это для них ультрамариновые тени и серебро узоров на солнце, для них реки превращаются в само возводящиеся мосты. Сначала для волшебства, а только потом по хозяйственным нуждам: переправа там или рыбалка какая-нибудь, это всё во-вторую очередь конечно.

Нам остаются чувства неловкости из-за луж под ногами из-за растаявшего на ботинках снега в каком-нибудь чересчур уютном офисе, и уже не белые, износившиеся  серо-коричневые дорожки тротуаров, горькие лекарства и больше не сладкие витамины, дурацкая ностальгия, затворничество, осторожничество,  ненужное самокопание и всё же ожидание чудес.

Можно подсмотреть как у детей и слепить себе  какое угодно пространство, чтобы попробовать в нем пожить. Чего-чего, а снега хватит.