Задание:
Вещи в пространстве ПРОСТРАНСТВО ЗИМЫ
2011 год 3 курс, 6 семестр
Руководители: Е.В. Асс, Н.В. Токарев, К.Е. Асс
Как снег и лёд трансформируют пространство города, леса, реки и поля? Чем отличается зимняя структура природных форм? Как меняются хореография жизни и траектории поведения? Как влияет холод (и зимняя одежда, в том числе) на пластику движений? Зимний свет и цвет, драматургия снегопада, долгота дня и многое другое делают пространство зимы исключительно интересным объектом архитектурного анализа.

Проект:
Пространство зимы
Автор: Ася Котенко

            

 

 

“No object is entirely apart from its surroundigs and therefore cannot be represented convincingly as a thing in itself…”

Louis Kahn.

 

Меня не перестает поражать удивительный процесс переноса идеи из мира воображения, через бумагу, в реальность. Так происходит создание пространства для деятельности человека. Пространства, организованного по законам человеческого разума, “искусственно”. Рождение идеи при этом происходит естественной силой природы - метафизический импульс. Сталкиваясь с силами природы, понимаешь, насколько ничтожен человеческий масштаб. Даже удивительные люди, владеющие волшебством физически воплощать собственные идеи, делают это в рамках природы -  в условиях архитектурной погоды. Климат, пожалуй, самая неконтролируемая человеком стихия. Даже рельеф можно изменить, пустить реки по новым руслам, осветить тьму ночи, но мы ничего не можем поделать с зимой, весной, летом и осенью. Перемены, которые так сильно влияют на нас, заставляют радоваться и впадать в уныние, заставляют проектировать пространства именно таким, определенным образом. 

Для меня, климат архитектуры говорит на языке плотности и масштаба. Все познается в сравнении. Зима - лето, город - поле. Находясь в муравейнике города, очень сложно понять, что же происходит с приходом зимы. Мы лишь видим, как миллионы рублей сгребаются в сугробы снегоуборочными машинами, а потом плавятся на специальных комбинатах. Видим грязно-серый снег, появление множества ограничений в передвижении по улицам и дворам, все становится некой зоной выживаемости. Да и перемещения наши сводятся к минимуму - мелкими перебежками из метро до пункта назначения, и бегом домой, главное не поскользнуться. Поэтому и на город мы смотрим гораздо меньше, все больше - себе под ноги. Уезжая за километры от места максимальной русской уплотненности, начинаешь немного понимать архитектуру зимы, возможно, архитектуру России. Бесконечная белизна, от края до края, лишь где-то вдали еле заметная полоска леса, как маркер, отделяющий небо от земли. Небо пронзительно серого цвета, почти неотличимого от снежной земли. Долго вглядываясь в подобный пейзаж, начинаешь слепнуть от количества белого света, которого в зимних сутках так немного. Это пространство вакуума - разреженность и минимум ощущений, морозная стерильность. Отсюда архитектура полутонов, архитектура собственных теней, загадочная и брутально простая, как снежная крепость. Настоящая крепость - русская изба, которая возникает на горизонте подобно маяку тепла в снежном море. Только вот доплыть туда очень непросто: снегоступы да лопата, - зона выживаемости. А внутри избы печь - очаг, вечный двигатель, primo motore зимней среды обитания. Печь, проседая, тянет за собой весь дом, корабль снежной пустыни идет ко дну, и жители покидают его. Так и стоят целые деревни перекошенных брошенных домов, напоминая о том, что, когда-то жила русская деревня.  Следующим масштабом, с которого я смотрела на зиму, стала высота птичьего полета. Меня всегда завораживали узоры градостроительных планов, то, как когда ты взмываешь над землей, город и поле превращаются в топографическую карту. Но зимний ландшафт удивителен тем, что, поднимаясь над ним на огромную высоту, зрительный эффект не меняется. Молочные реки, кисельные берега, на земле облака и на небе. Продолжая обозревать множественные оттенки серого, с вкраплениями темных пятен леса, осознаешь что это пространство максимальной разреженности, граничащее с пустотой.

Но все познается в сравнении. Вечное лето, максимальная плотность древнего Индийского города Варанаси. Старый Бенарес, расположенный на берегах священной реки всех индуистов Ганги. Бесконечная вереница набережных - гхат, на ступенях которых происходит все - повседневная жизнь, священные ритуалы, рождение и смерть в погребальном костре. Здесь видишь все и сразу, и понимаешь как эти, далекие друг от друга вещи, на самом деле близки. И я попыталась представить себе, а что было бы, если бы зима пришла в лето. Через такое сравнение я очень хорошо поняла, почему в нашей широте пространство архитектуры именно такое - широкие улицы, скаты крыш, просторы, дающие дневной свет, сложная система коммуникаций, обеспечивающих тепло - как основной источник жизни. Что случилось бы здесь,  где постоянная жара и летние дожди, сосредотачивают плотность жизнедеятельности на каждом квадратном метре пространства,  где понятие простор существует лишь над руслом реки. Если бы вдруг выпал снег и берега Ганги покрылись ледяной коркой. Совершенно невозможным стал бы архитектурный хаос старого города, с его лабиринтом узких улочек, где местами не могут разойтись человек и корова. Плотность застройки здесь так высока, что даже не существует карты старого города. Переплетение из храмов и жилых домов, храмов, которые и есть жилые дома, для множества священнослужителей. Бесконечные арочные переходы, лестницы, рельефные карнизы, непропускающие солнечные лучи, создающие прохладу. Граница прошлого и настоящего полностью исчезает в этой архитектуре. Все это кажется фантастической декорацией, олицетворяющей собой жизненный цикл. Набережные гхат как сцена, где круглосуточно происходит ритуальное действо. Проплывая по Ганге на лодке, я попыталась представить, как по замерзшему берегу скользят тепло укутанные люди, а жар ритуальных костров согревает толпы бедняков. Как узкие проходы заполняются снегом, как покрываются белыми шапками резные шкатулки индуистких храмов, как снег покрывает плоские крыши, заменяющие людям дворы, и дети, вместо того чтоб пускать воздушных змеев, начинают играть в снежки. Нереальность моих фантазий, пожалуй, была вызвана полным ощущением нереальности того, как это выглядит в действительности. Но это все существует, потому что существует вечное лето и пространство здесь живет по его законам. 

Когда смотришь на зимний город сверху, каждый район, состоящий из коробочек жилой застройки маркирован дымящей трубой котельной, постоянно сжигающей тонны ресурсов, для поддержания жизни  зимнего города. А в вечном лете города Варанаси, большинство людей всю жизнь копят деньги на дрова, для единственного костра, венчающего их жизнь.